«...люди думали, что она похожа на книжного жучка и что в ее голове только номера каталога. Другим она казалась большой уродливой буквой...

 Сегодня поговорим о том, как видят (и описывают) нас, библиотекарей, писатели. Да и читатели тоже. 
Образы библиотекарей и библиофилов в  художественной литературе ХХ века  интересны и противоречивы. Многие авторы не только отмечают черты, характерные для того или иного исторического периода, и показывают положение библиотек в обществе, но также создают устойчивые стереотипы. 
Одним из характерных типов библиотекаря-праведника (едва ли не святого), не обращающего внимания на нужду и голод, думающего только о благополучии библиотеки, в которой работает является Наталья Петровна Горбачёва  в романе И. Г. Эренбурга «День второй»:

   ....«Люди думали, что она похожа на книжного жучка и что в ее голове только номера каталога. Другим она казалась большой уродливой буквой. <...> Наталья Петровна Горбачева не спасала ни свою жизнь, ни добро, ни революцию. Она спасала книги. Она была одинока, немолода и некрасива. Никто не знал даже, как ее зовут – говорили: библиотекарша. Они не знали Натальи Петровны.

   В начале революции она ошеломила город. На заседании Совета обсуждался вопрос, как отстоять город от белых. Чашкин, надрываясь, ревел: «Товарищи, мы должны умереть, но спасти революцию!» Тогда на эстраду вскарабкалась маленькая, щуплая женщина в вязаном платке и закричала: «Сейчас же уведите этих солдат! Они сидят внизу и курят. Каждую минуту может начаться пожар!..» Председатель сурово прервал ее: «Товарищ, вы говорите не к порядку дня». Но женщина не унималась. Она подняла руки вверх и закричала: «Разве вы не знаете, что в нашей библиотеке десятки инкунабул!» И хотя никто не знал, что такое эти «инкунабулы», люди, обмотанные пулеметными лентами, смягчились: они вывели из библиотеки красноармейцев.

Не одну ночь Наталья Петровна провела на боевом посту. Ей казалось, что она может отстоять книги и от людей, и от огня. Она молила бородатых крестьян: «Это народное добро! Это такое богатство!» Она кричала на щеголеватых офицеров: «Вы не смеете так говорить! Это не казармы! Это строгановская библиотека!» Она старалась понять, как нужно разговаривать с этими несхожими людьми. Они стреляли друг в друга. Они хотели победы. Она хотела спасти книги.

   Город зябнул и голодал. Наталья Петровна получала восьмушку мокрого хлеба и спала в большой, насквозь промерзшей комнате. Весь день она просиживала в нетопленой библиотеке. Она сидела одна – людям в те годы было не до книг. Она сидела, закутанная в какое-то пестрое тряпье. Из тряпья торчал суком острый нос. Глаза тревожно посвечивали. Изредка заходил в библиотеку какой-нибудь чудак. Увидев Наталью Петровну, он шарахался прочь: она походила не на человека, но на сову.

   Как-то Наталья Петровна повстречалась с профессором Чудневым. Профессор стал жаловаться на голод и холод. Он жаловался также на грубость жизни...Она его прервала: «Что же, я очень счастлива! У меня интересная работа. Я вас не понимаю, Василий Георгиевич! Значит, по-вашему, я должна была все бросить? А что стало бы с библиотекой?»
   Она раскрывала старые книги и подолгу любовалась фронтисписами. Музы показывали дивные свитки, и они играли на лютнях. Титаны поддерживали земной шар. Богиню мудрости сопровождала сова. Могла ли Наталья Петровна догадаться, что она похожа на эту грустную птицу? Она рассматривала гравюры: сон в летнюю ночь или подвиг Орлеанской девы. Иногда ее волновало начертание букв. Она прижимала к груди книжку и повторяла, как завороженная: «Эльзевир!» Когда она брала с полки первое издание стихов Баратынского, ей казалось, что это не книга, но письмо от близкого человека. Баратынский ее утешал. Потом ее веселил лукавый Вольтер. Рядом с ней были газеты Французской революции. Они чинно стояли на полках в красивых сафьяновых переплетах. Она заглядывала в эти газеты, и газеты кричали: «Heт хлеба! Нет топлива! Мы окружены врагами! Мы должны спасать революцию!» Она слышала голоса людей. Тусклые пожелтевшие листки помогали ей понять ту, вторую жизнь, которая шумела вокруг здания библиотеки. Когда же, измученная, она готова была пасть духом, она раскрывала «Лоджи» Рафаэля, и она замирала в темной холодной библиотеке перед той красотой, которую не вмещали ни громкие годы, ни маленькое человеческое сердце.

   С тех пор прошло немало времени, и библиотека наполнилась гулом. Она отстояла библиотеку. Чашкин полушутя-полувсерьез сказал: «Вы, товарищ Горбачева, молодчина! Вам нужно выдать орден Красного Знамени». Наталья Петровна смущенно покраснела: «Глупости! Но я хочу вас попросить об одном: достаньте дрова. Библиотеку то топят, то не топят. Я привыкла, но книги от этого очень портятся».

   Она по-прежнему не знала покоя. Внизу, под библиотекой, устроили кинематограф. Как некогда призрак пожара преследовал Наталью Петровну, она боялась, что книги погибнут от сырости. Она боялась также, что приедут люди из Москвы и увезут самые ценные книги. С недоверием она поглядывала на новых читателей: они слишком небрежно перелистывали страницы. Она подходила к ним и жалобно шептала: «Товарищи, пожалуйста, осторожней!» Она страдала оттого, что никто из этих людей не чувствовал к книгам той любви, которая переполняла ее сердце. Они брали книги жадно, как хлеб, и у них не было времени на любование.

   Она хотела сразу спросить его (Сафонова Володю – читателя библиотеки)обо всем: почему его смутил Свифт, что означает выписка из Эразма, какие переплеты он больше любит, видал ли он ранние издания Шекспира... Но она ни о чем его не спрашивала. Она только еще раз сказала: «Вы ведь любите книги?» Тогда Володя усмехнулся – вот так он усмехался, читая Свифта. «Вы думаете, что я люблю книги? Я вам скажу откровенно: я их ненавижу! Это как водка. Я не могу теперь жить без книг. Во мне нет ни одного живого места. Я весь отравлен... Я спился. Вы понимаете, что значит спиться? Только алкоголиков лечат. А от этого нет лекарств. Бессмыслица, но факт. Будь это в моих силах, я поджег бы вашу библиотеку. Вот принес бы керосина, а потом – спичкой. Ах, как это хорошо было бы! Представьте себе...» Он не докончил фразы: он поглядел на Наталью Петровну и сразу замолк. Она дрожала как в лихорадке. Володя спросил: «Что с вами?» Она не ответила. «Вам воды надо... Пожалуйста, успокойтесь!..» Наталья Петровна молчала. Тогда Володя крикнул: «Эй, товарищ! Вы бы воды дали!..» Служитель Фомин принес кружку, полную доверху. Он бормотал: «Довели! Паек-то у нее – кот наплакал. Граммы!   Поглядеть страшно: кожа да кости».      Наталья Петровна, опомнившись, сказала: «Уберите воду – вы можете замочить книги». Потом она строго поглядела на Сафонова: «Уйдите! Вы хуже всех. Вы варвар. Вы поджигатель». Володя неловко помял кепку в руке и вышел.

   Нескладно всхлипывая, Наталья Петровна говорила: «Книги – большая вещь! Он это зря сказал, их нельзя сжечь, их надо хранить. Вы, товарищ... Как вас зовут? Валя? Вы, Валя, идете к настоящей правде. Я вам сейчас покажу замечательные книги. Пойдемте туда, наверх!»

  Она повела девушку на верхний этаж. Там хранились самые ценные книги, и Наталья Петровна никогда не пускала туда посетителей. Она сразу хотела показать Вале все: и Баратынского, и Французскую революцию, и Минерву с совой. Она говорила: «Вот возьмите эту большую. Вы сильней меня. Я не могу поднять – я очень ослабла. Хлеба мало. Но это пустяки. Я ни на что не жалуюсь. Наоборот, я так счастлива! Вот эту... Дайте сюда, скорей! Это – «Лоджи» Рафаэля. Посмотрите – какая красота, какая красота!..»

А вам знакомы такие библиотекари?

Можете поделиться историями из их жизни?

Пишите на почту elenakopytok72@mail.ru

Изба-читальня: форма ликбеза, центр просвещения или политической пропаганды?

    Любите ли вы историю библиотечного дела? Конечно, мы все изучали такой предмет в профильном учебном заведении. НО. Тогда главная цель изучения была иной - получить положительную оценку и благополучно забыть о мировом процессе создания-развития-становления библиотек. 

   Так было и у меня. Причём, историю я особенно не любила - даты, цифры, войны, правители - бррр. Оказалось, что у истории на меня были свои планы :) Со временем тема исторических событий стала для меня актуальной до такой степени, что я начала даже писать книги, сюжет которых связан с реальными событиями, происходившими в реальных городах или деревнях. Однако вернёмся к теме сегодняшнего поста - история библиотечного дела не такого уж и далёкого нашего с вами прошлого - отмотаем время примерно на 100 лет назад. 

   Тогда в тренде были ИЗБЫ-ЧИТАЛЬНИ. И возникли они не случайно - безграмотность населения носила масштабный характер и новой власти очень не хватало людей хоть мало-мальски понимающих идею социализма-коммунизма и могущих эту идею пропагандировать среди себе подобных. С другой стороны - культурные ценности тоже никто не отменял - людям жизненно необходимо было не только научиться писать-читать-считать, но и удовлетворять свои духовные потребности.  

    Именно поэтому в первые годы советской власти была создана принципиально новая библиотечная сеть. Власти поставили задачу «сделать книгу достоянием всех трудящихся». Для этого в уездных и волостных центрах стали открываться библиотеки общего бесплатного пользования, которые комплектовались из книг, изъятых в национализированных имениях. Подбор книг был случаен, новой «советской» литературы было мало. Она стала поступать только в 1920 году и состояла в основном из брошюр революционного, политического содержания, газет и журналов, портретов вождей революции на стене. Иногда (но редко) в избах-читальнях была сцена и музыкальные инструменты, реквизированные в дворянских имениях.

  Вот как об этом пишет редакция журнала «Красная Нива» в своём приложении "Искусство в быту" за 1925 год:

«Вместе с ростом нового общественного и семейного быта, рожденного революцией, вырастают и новые художественные потребности.

 При старом режиме трудящимся было не до забот о благоустройстве своей жизненной обстановки — эти заботы были привилегией имущих и праздных классов. Подавленные нуждой и некультурностью народные массы вели неприглядную жизнь, лишенную удовлетворения самых элементарных запросов человеческого существования как индивидуального, так и общественного. Однако Октябрь вызвал страстный порыв народных масс к обогащению своего духовного мира и укреплению своего физического здоровья. Непривыкший к публичной жизни, неповоротливый и стеснявшийся „на людях“, этот народ неожиданно обнаружил склонность к стройным процессиям, зрелищам, украшению клубов и изб-читален. Само достоинство нового, утверждающего себя класса, потребовало от трудящихся поддержания внешней культурности жизни и в области ежедневного, трудового и домашнего обихода.

 Так, вместо прежнего пренебрежения к одежде и обстановке (или, что еще хуже, вместо прежнего подражания господствующей мещанской моде) выросла потребность в каком-то новом, здоровом и простом оформлении жизни.

 Разумеется, современное состояние Советского Союза еще не дает достаточных материальных предпосылок для того радикального преображения всей внешней культуры, которое наступит с окончательным торжеством социализма. Но этот переходный „сегодняшний день“, с его быстрым и напряженным темпом жизни, с его необходимостью экономить силы и средства, вызывает еще большую нужду в особых наименее громоздких и наиболее целесообразных формах домашнего и общественного убранства.

 Простота, гигиеничность, целесообразность, соответствие трудовому образу жизни и, вместе с тем, свежая и яркая декоративность — таковы наши основные советские лозунги в области внешнего благоустройства, отличающие нас от остальной Европы, которая, при всем своем громадном техническом прогрессе, питается нездоровыми модами вырождающейся буржуазной культуры.

 Эти новые формы, эта культурность в одежде, обстановке и оборудовании быта — вовсе не равносильны роскоши; они могут быть достигнуты без помощи специалистов-профессионалов — творческими силами трудовой семьи, школьного или клубного коллектива.

 Этот сборник-альбом — наглядное пособие. Общественный работник найдет в нем образцы различных декоративных элементов для революционных празднеств, оборудования клуба и избы-читальни… Советская работница найдет в нем модели наиболее простой одежды, юный же читатель — полезные указания, связанные с спортом, а также образцы игр и занятий, являющихся в то же время и начатками целесообразного ручного труда."

    Вот такая тема. Посмотрим, как же предлагалось обустроить избу читальню с учётом рекомендаций автора под именем - Леткар (Тер-Карапетян Левон Погосович). Идея, на мой взгляд, оригинальна не только для 1925 года, но и для сегодняшнего времени и, если бы так случилось, что именно такие избы-читальни функционировали бы на просторах нашей родины - было бы здорово. Читайте сами - "Изба-читальня в предлагаемом эскизном проекте представляет из себя сруб, поставленный по плану, состоящему из следующих помещений:

A) Террасы с крыльцом, над которым находятся две площадки, поддерживаемые четырьмя деревянными зафермованными столбами с двумя поставленными по диагонали лестницами. Первая площадка предназначается для трибуны и вмещает 5—7 человек. На этой же площадке находятся два громкоговорителя. Вторая площадка, сообщаясь с первой посредством приставной лестницы (на чертеже не указано), предназначена для установки метеорологических приборов, часов, мачты для прикрепления мешка, определяющего направление ветра, указателя стран света, антенны и флага.

Открытая терраса предназначена для занятий и чтения в летнее время, всего 4—5 месяцев в году, и является связью между улицей и избой, будя любознательность проходящих крестьян, — газетой, стенгазом и т. д.

При входе на террасу, на выступающем углу сруба, прикреплены щиты, на которых помещаются портрет Ленина, стенгаз, диаграммы и т. д.

Б) Холодных сеней с чуланом с двумя дверями, ведущими в зал для занятий и комнату для кружков.

B) Комнаты для кружков, предназначенной для занятий различного рода кружков, МОПР’а, ОДВФ и т. д. Здесь же помещается сельско-хозяйственный уголок, состоящий из шкафов-витрин, с образцами сельско-хозяйственных продукций, диаграмм и т. п. Во время лекций, кино-сеансов, вечеров, комната для кружков может служить раздевальной.

Г) Зала для занятий, служащего для лекций, докладов, спектаклей, кино-сеансов и т. д. Он вмещает стол справок, библиотеку, витрины, подмостки (подробней — смотр. в эскизном проекте внутреннего вида избы-читальни) и Д) Комната избача.

Крыша и углы избы-читальни окрашены в красный цвет, что подчеркивает революционное назначение ее, и, кроме того, делает избу издалека видной и отличимой.

Обработка входа зафермованными стойками, с одной стороны, является самой легкой конструкцией для поддержки площадок, а с другой, имея индустриальный вид, служит как бы смычкой городской и крестьянской культуры."

Ну круто же, коллеги-библиотекари! 
А что же внутри здания? Не менее интересные задумки оформления библиотечного пространства. Лаконично, просторно, понятно:

Сторона А. 1) Площадка с занавесом (б), прикрепленным к перекладине (а), с которой спускается кино-экран. На площадке находится уголок В. И. Ленина, состоящий из большого портрета В. И. и витрины — в виде большой книги, на фанерных листах которой помещены фотографии из жизни Владимира Ильича и лозунги.

2) Библиотечная стойка с двумя витринами для новинок и шкафом для книг.

3) Уголок „Долой неграмотность“ с витриной и шкафом для учебных пособий, тетрадей, книг и т. п.

 4) Витрина крестьянки (!) а витрины крестьянина нет?). 9) Диаграммы (кто сколько намолотил? ))).

Сторона Б. 5) Юридический стол справок (!), состоящий из шкафа, витрин, вмещающих в себя книги по юридическим вопросам, налоговым декретам, стола с письменными принадлежностями. 

6) Витрины ОДВФ (? не знаю что такое), Доброхима и Радио.

 7) Витрина молодёжи: комсомольская и пионерская.

 8) Витрина МОПР’а (? и это не знаю что такое).

 9) Диаграммы. 10) Громкоговоритель.

   Вот такая красота в отдельно взятой избе-читальне. Кстати, по поводу красоты - вот подоспело решение по украшению (заметьте, не оформлению) избы-читальни. Цитата из плаката: " На нашем листе — полотенце и занавески для украшения изб-читален, расписанные посредством трафарета. Для изготовления трафарета берется картон, промасленный олифой. На картон наводится и затем прорезывается рисунок. Холст туго растягивается на доске. Трафаретить можно

«…Библиотечное дело — задача государственной важности, к разрешению которой нельзя подходить с копеечными ассигнованиями...»

    Любите ли вы историю библиотечного дела так, как люблю её я? Вы скажете, а что же полезного и важного мы можем извлечь из исторических источников столетней давности? Зачем ворошить труды прошлых лет, мы живём в современном мире и проблемы сейчас куда более сложные чем ликвидация безграмотности. Согласна со многими оппонентами, но.... всё-же рекомендую библиотекарям изучать подобные документы - поверьте, там вы найдёте много интересного.  

  На тему истории библиотечного дела в этом блоге есть несколько статей - рекомендую к изучению самостоятельно или в коллективах: (ссылки активны)

1. Всё повторяется. Крутые виражи сельских библиотек

2. Халімон с-пад пушчы: "Деревня просит: Дайте книгу!"

3.  "Книга и чтение в жизни советского села" - через 40 лет найдите 10 отличий в работе сельской библиотеки

4.  Право на отдых или ОТПУСК у библиотекаря и читателя

   В теме поста "Халімон с-пад пушчы: "Деревня просит: Дайте книгу!" мы рассматривали один из докладов Евгения Хлебцевича о состоянии дел в библиотеках Белоруссии и развитии так называемых Павленковских библиотек.

Сегодня поговорим о других докладах и вообще о самом съезде.

ПРЕДУПРЕЖДАЮ - КТО НЕ ЛЮБИТ ИСТОРИЮ - сразу ЧИТАЙТЕ рубрику блога "Позитивный библиотекарь = Позитивная библиотека"))

Для остальных продолжу:

  Мы с вами сегодня проанализируем причины созыва данного съезда, состав участников, тематику выступлений и его результаты. Меня в данном случае интересует работа Комиссии  по общественным и народным библиотекам, которая обратилась к целому ряду просветительных организаций и общественных библиотек с просьбой разработать перечень вопросов, подлежащих рассмотрению на съезде применительно к данной группе библиотек. «Вместе с тем и сама комиссия взяла на себя разработку ряда вопросов, а именно: о принципах и основах организации библиотечного дела земскими и городскими органами самоуправления, о принципах комплектования общественных библиотек, о правовом положении библиотек и о бесплатном снабжении публичных библиотек государственными изданиями и изданиями органов местного самоуправления» 

    Была на съезде и своя выставка. Она по замыслу организаторов делилась на три отдела —

«Материалы по современному состоянию библиотечного дела в России» (книги по библиотековедению и библиографии, примерные каталоги, программы систематического чтения, материалы по истории библиотечного дела в России, фотографии библиотечных зданий, планы и проекты помещений библиотек, отчеты и статистические данные по отдельным библиотекам); 

«Техника библиотечного дела» (уставы библиотек, правила пользования библиотеками, инвентарные книги, различные виды каталожных карточек, абонементные (читательские) билеты и др.);

«Оборудование библиотек и предметы библиотечного хозяйства» (библиотечная мебель, ящики для каталогов, образцы переплетов книг, пылесосы и приборы для дезинфекции книг, ящики и сумки для передвижных библиотек).

    Первоначально съезд предполагалось провести в помещении Санкт-Петербургского университета, однако из-за проходящих там учительских курсов и недостатка места для организации запланированной выставки было решено воспользоваться аудиториями Технологического института.

    Число участников съезда составило 346 человек (еще около 200 числились в качестве гостей), и это намного превысило ожидания Общества библиотековедения.

Что касается состава его участников, то наиболее многочисленными были следующие группы: представители академических и государственных библиотек (97), культурно-просветительных обществ и имеющихся при них библиотек (46), общественных и публичных библиотек (35), народных библиотек-читален (35), земских публичных библиотек и библиотек для земских служащих (10), частных библиотек (10), а также библиофилы и библиографы (30) и представители земских и городских самоуправлений (17). 

В целом работники библиотек составляли около 75% участников съезда. Из Петербурга было 177 делегатов, из Москвы — 49, из других городов и селений — 118, из проживающих за границей — 217.  В общей сложности на съезде были представлены 34 губернии Российской империи.

В «Программе съезда» были обозначены следующие вопросы для обсуждения:

1) положение и нужды библиотечного дела в России и предложения по его развитию;

 2)вопросы внутреннего управления библиотеками разных типов; 

3) выбор и приобретение книг;

 4) правила пользования библиотеками;

 5) профессиональная подготовка библиотечного персонала; 

6) техника библиотечного дела;

 7) библиотечные здания и их оборудование; 

8) культурно-просветительная деятельность библиотек;

 9)книжные склады для совместной закупки книг, справочное бюро по вопросам

библиотечного дела, мастерские для изготовления мебели; 

10) вопросы библиографии.

  Первый Всероссийский съезд по библиотечному делу был открыт в два часа дня 1 июня 1911 г. приветственной речью председателя Общества библиотековедения графа Ивана ивановича  Толстого, который, в частности, заметил, что
   «Ведь никто иной, как вы, господа библиотекари и библиотекарши, являетесь посредниками в деле передачи народу, в широком смысле этого слова, той духовной пищи, которая заключается в книге. Вы, вследствие этого, становитесь в положение важного фактора в деле просвещения ваших сограждан, т. е. исполняете одну из важнейших обязанностей каждого честного человека по отношению к своему народу, к своей родине».

  Представленные на съезде доклады (всего их было 39) касались самых разных сторон деятельности библиотек и, в принципе, соответствовали заявленной «Программе», хотя были и некоторые различия, связанные с тем, что некоторые важные темы обсуждались более активно, чем все остальные. В целом прозвучавшие выступления можно разделить на следующие тематические группы.

1. Текущее состояние библиотечного дела в России и перспективы его развития, а также вопросы управления библиотеками  («Положение библиотечного дела в России и других государствах» К. И. Рубинского, «Положение русских академических библиотек по данным анкеты» Е. Н. Добржинского, «К вопросу о порядке управления библиотекой» А. И. Калишевского, «К вопросу о выработке нормальной сети сельских библиотек читален» Б. Б. Веселовского, «Насущные нужды народно-библиотечного дела и меры их удовлетворения» Н. А. Малиновского, «Принцип общественности в народно-библиотечном деле» С. О. Серополко, «Проект планомерной организации библиотечного дела» А. М. Обухова, «Библиотеки и народная образованность» В. В. Южакова, «Основы и принципы организации библиотечного дела земскими и городскими органами местного самоуправления» (проект резолюции, внесенный Обществом библиотековедения) и др.

2. Правовое положение библиотек («Урегулирование осведомления библиотек об изданиях, подлежащих изъятию из обращения» И. Д. Езерского, «К вопросу об изъятии из состава библиотек конфискованных изданий» Е. Ф. Проскуряковой, «Статья 175-я Устава о цензуре и печати» С. Л. Каменецкого, «Правовое положение библиотек» (проект резолюции, предложенной Обществом библиотековедения).

3. Статус профессии, вопросы библиотечного образования, библиотековедение как отдельная наука. Этому аспекту были посвящены как самостоятельные доклады («Библиотечное дело, как особая самостоятельная специальность и библиотекари, как обособленная группа в ряду других специалистов» А. Р. Войнич-Сяноженцкого, «О летних курсах по библиотечному делу» Е. А. Звягинцева), так и отдельные положения в рамках первой тематической группы.

4. Каталогизация и библиотечные каталоги («Международная десятичная классификация в применении к библиотечному каталогу» Б. С. Боднарского, «О системе каталога и о библиографических приложениях-карточках при вновь выходящих книгах» П. А. Унде-Попова и др.).

5.Вопросы библиографии («Библиография в применении к академичес-ким библиотекам» А. И. Калишевского, «Библиография в ряду обязательных для библиотекаря знаний» С. Д. Масловского и др.)

6. Комплектование библиотек («Принципы комплектования публичных и народных библиотек» (доклад Общества библиотековедения) и др.).

7. Библиотечная техника («О расстановке и нумерации книг» П. М. Богданова, «Контроль при выдаче книг и над сроками их возврата» А. Р. Войнич-Сяноженцкого, «Нормальный план постановки библиотечной техники в небольших библиотеках» А. П. Белякова и А. И. Махнова и др.).

8. Характеристика деятельности библиотек в отдельных городах и губерниях (основное внимание уделялось библиотекам, содержащимся городскими и земскими управами). Этому вопросу было посвящено наибольшее количество из прозвучавших на съезде докладов («О земских публичных библиотеках в Московском уезде» М. Л. Латухиной, «Опыт обследования библиотечного дела в пяти губерниях» Е. А. Звягинцева, «О городских бесплатных читальнях г. С.-Петербурга» О. К. Белевич, «Организация и деятельность Московских городских библиотек и читален» А. К. Покровской, «Общая характеристика состояния и деятельности общедоступных библиотек в Москве» А. П. Белякова и А. И. Махнова и др.)

 Можно отметить и тот факт, что многие вопросы возникали и обсуждались уже по ходу работы съезда, в том числе вопрос о необходимости выработки инструкций для библиотекарей, вопрос о педагогическом влиянии библиотекарей на читателей, вопрос

об обмене книгами между библиотеками и др.

Работа съезда, как и было запланировано, велась в рамках двух секций — государственные, академические и специальные библиотеки (1-я секция) и общественные и народные  библиотеки (2-я секция). В пределах второй секции была выделена подсекция детских библиотек.

  На заключительном общем собрании съезда был прочитан доклад Е. М. Чарнолуской "Взаимоотношение библиотеки и школы в Америке», а также доклад В. И. Яковенко, душеприказчика Ф. Ф. Павленкова, «О Павленковских библиотеках», в котором описывалось современное положение более 2 тысяч библиотек, открытых согласно завещанию издателя.

  

    Одним из наиболее дискуссионных вопросов, обсужденных в рамках данной секции, был вопрос о дальнейшей организации библиотечного дела.                                                     

  Одни участники (и, прежде всего, Б. Б. Веселовский в своем докладе «К вопросу о выработке нормальной сети сельских библиотек-читален») настаивали на максимально широком плане, по которому на обустройство российских библиотек (их общее количество должно было составить 70 тыс.) из государственных и земских средств требовалась очень большая по тем временам сумма — 38 млн р. ежегодно; другие же (к ним относились представители Московского и Нижегородского губернских земств —А. М. Обухов, Н. А. Малиновский и др.) указывали на утопичность такого плана и предлагали съезду санкционировать более упрощенные и дешевые проекты создания библиотечных сетей.    Съезд поддержал первую точку зрения, указав, что единичных хорошо организованных библиотек недостаточно для того, чтобы обслуживать все население и быть реальным фактором подъема культуры в стране, и что 

«…библиотечное дело — задача государственной важности, к разрешению которой нельзя подходить между прочим, с копеечными ассигнованиями»,

«“Библиотека — родная сестра школы”, 

“без библиотеки сходит на нет вся работа школы”, 

“неграмотность народная, а — образованность, недостижимая без помощи библиотеки, должна быть нашей целью”, — вот мысли, царившие на съезде, вот настроение, с которым он начал и кончил свою работу». 

   Эта же мысль подчеркивалось и в других докладах общего характера — «Принцип общественности в народно-библиотечном деле» С. О. Серополко и «Библиотеки и народная образованность» В. В. Южакова.

  В связи с общими вопросами библиотечного дела в России съезд принял три резолюции:

 а) признать настоятельно необходимым реформирование существующих земских и городских учреждений на широких демократических началах и распространить земское самоуправление на всю территорию Империи;

 б) считать желательным повсеместное открытие в неземских губерниях обществ содействия

устройству библиотек для активизации их открытия;

 в) внести изменения во всю систему внешкольного образования. После уточнения принципов, на которых должны строиться эти изменения, на соединенном собрании секций съезда была выработана обобщающая резолюция, посвященная принципам и основам организации библиотечного дела земскими и городскими органами местного самоуправления.

    Согласно этой резолюции, 

«1) Основным принципом организации общественно-библиотечного дела должна быть признана полная общедоступность всех общественных библиотек, содержимых органами местного самоуправления, и полная бесплатность пользования ими…

2) Съезд признает, что в общественно-библиотечном деле вполне назревшей очередной практической задачей является выработка и осуществление земствами и городами библиотечных сетей…

3) Организация, заведование и содержание общеобразовательных общественных библиотек должны быть всецело сосредоточены в руках органов местного самоуправления…

4) В интересах правильной и широкой постановки общественно-библиотечного дела съезд признает желательным, чтобы заведование центральными, районными и народными общественными библиотеками находилось в руках особых библиотекарей, имеющих необходимую специальную подготовку и получающих достаточное вознаграждение за свой труд…

5) При каждой общественной библиотеке для заведования ее делами должен быть учрежден библиотечный совет…

6) Для общего заведования библиотечным делом при губернских и уездных земских управах должны быть учреждены губернские и уездные библиотечные комиссии, а в городах, имеющих самостоятельные библиотечные сети — библиотечные комиссии при городских управах…

7) Съезд признает желательным, чтобы губернские и уездные земства, а также крупные города, учредили должности специалистов по библиотечному делу в лице земских и городских заведующих внешкольным образованием, или же особых инструкторов по библиотечному делу…

8) Съезд признает желательным периодический созыв земствами и городами общероссийских, губернских, уездных и районных съездов по библиотечному делу» и т. д.

   Реакция общества на прошедший съезд была различной — от восторженных отзывов до резкой критики. В последнем случае съезд не избежал «… обвинений в неблагонадежности со стороны органов правой печати; ближайшим поводом к этому послужили резолюции [съезда] о необходимости реформирования земских и городских учреждений на демократических началах, о распространении земского самоуправления на всю территорию России и об упрочении правового положения библиотек…»

  К чести организатора съезда — Общества библиотековедения — оно сочло нужным поместить на страницах «Библиотекаря» не комплиментарные, а именно критические отзывы, посвященные состоявшемуся съезду, считая их гораздо более важными и поучительными. Их анализ позволяет заключить, что важнейшее для библиотекарей того времени мероприятие проходило не в самой благожелательной обстановке. Так, газета «Новое время» от 9, 10 июня и 2 июня 1911 г. назвала данный съезд «бестолковым» собранием людей, компетентных только в пределах своей «узкой специальности» и зачем-то вмешивающихся в дела, требующие «широкого умственного кругозора» («Давно известно, что самые скучные и духовно мертвые люди на свете — узкие специалисты», что, впрочем, не мешает им договориться «до зеленого змия»), «Русское знамя» от 16 июня того же года — съездом «250 олухов всех оттенков», организованном «тупицами-специалистами», а «России» от 10 июня и «Земщине» от 11 июня мысль о том, что «какие-то там» библиотекари пытаются воздействовать на органы местного самоуправления, казалась «пошлой выходкой», «дурацкой» и «циничной до глупости». По мнению газеты «Свет», данный съезд «…не выделился ничем положительным и своеобразным, повторив обычную историю “интеллигентских” съездов, на которых живое дело отходит куда-то далеко, в глубину заднего плана, а на лицо остаются избитые радикальные фразы и резолюции “освободительского” пошиба». 

В целом, однако, можно признать, что Первый Всероссийский съезд сыграл очень важную роль: на нем был выдвинут и обсужден широкий круг вопросов библиотечной практики, что сделало его «Труды» настоящей энциклопедией библиотечного дела того времени. Были предприняты и некоторые практические меры в соответствии с резолюциями съезда: в конце 1911 г. была создана Комиссия библиотековедения при Русском библиографическом обществе, в Воронеже, Оренбурге, Перми и Харькове были открыты краткосрочные библиотечные курсы, в некоторых земствах курс библиотековедения был введен в программу подготовки земских учителей и др.

Самым же главным результатом стало то, что «… благодаря съезду у нас впервые получила общественное признание мысль о существовании библиотековедения как особой отрасли знания, библиотекаря — как особой специальности»

Всё повторяется. Крутые виражи сельских библиотек

В вашей библиотеке есть летописи? Кто когда-нибудь писал о том, как живут школы, колхозы, библиотеки, деревни? А в каком виде - рукописный материал или уже оцифрованный? Как вы работаете с тем, что имеете? Нужна ли эта работа вашим читателям? А вам? Знаете ли вы историю своего населённого пункта так, как дОлжно знать? А историю библиотеки? Знаете ли библиотекарей, которые работали в вашей библиотеке? Что с ними стало? Где они живут? И как живут? Вопросы эти совсем не случайны - мы сегодня создаём историю точно также как создавали её библиотекари в 19-20-х веках и ранее. Я уверена на 150% в том, что каждый библиотекарь обязан знать историю библиотечного дела. Желательно вообще и в частности - своей страны, особенно - своего города, села или района. И не в столько в цифрах, сколько в фактах. В событиях и судьбах библиотекарей.  Сегодня мы поговорим о цифрах и фактах, в дальнейшем - обязательно о людях. Итак, некоторые аспекты подзабытых страниц истории библиотек времён СССР:  Сельские, профсоюзные и специальные библиотеки в первые годы советской власти (1917-1920)

  После революции 1917 года культура, народное просвещение, в том числе внешкольное образование, стали носить идеологический, марксистко-ленинский характер. Партия уделяла этому большое внимание.

В многочисленных статьях, выступлениях, записках и других документах изложена ленинская программа организации в государстве общественного пользования книгами, строительства сети общедоступных библиотек, планомерная организация библиотечной сети, государственная централизация комплектования книжных фондов, привлечение к библиотечному строительству населения.

  Ленин выдвинул основополагающий принцип всего дела народного просвещения - принцип партийности. Он стал основным в библиотечном строительстве после 1917 г.

  Сельские библиотеки и избы-читальни

  После революции реорганизация библиотечного дела и создание новых библиотек на местах осуществлялись под руководством местных партийных органов. Вопросы библиотечного дела обсуждались на партийных совещаниях, принимавших меры по комплектованию фондов, увеличению ассигнований на содержание библиотек и изб-читален.

  Этим занимались библиотечные секции, входившие в состав внешкольных подотделов Советов рабочих и крестьянских депутатов. Под их руководством были разработаны проекты организации библиотечной сети в городах и сельских местностях. Согласно этим проектам размещение библиотек предполагалось основывать на административно-территориальном принципе: в сельской местности – волостные библиотеки и избы-читальни, помимо волостных и уездных сельских библиотек, предусматривалось создание еще и районных библиотек (по одной на несколько волостей). Для обслуживания книгой небольших и отдаленных сельских населенных пунктов устраивались передвижные библиотеки.

  Однако полное осуществление намечавшихся планов было затруднено в условиях иностранной военной интервенции и гражданской войны.

  Но сельская интеллигенция организовывала культурно-просветительские кружки, библиотеки и читальни. Решения об организации библиотек принимались на собраниях крестьян и сельских сходах, где собирались средства на покупку литературы и оборудование помещений.

  Партийные организации систематически пополняли избы-читальни произведениями Маркса, Энгельса, Ленина, агитационно-пропагандистской и сельскохозяйственной литературой, периодическими изданиями.

Они организовывали громкие чтения, доклады, лекции, беседы по прочитанной литературе. Заведующими изб-читален назначались, как правило, партийные работники. Активные агитаторы и пропагандисты.

Открывались всевозможные стационарные библиотеки, библиотеки-вагоны, передвижки, избы читальни, филиалы и пункты выдачи книг.

  Все эти формы библиотечного обслуживания сельского населения не отличались единообразием и трудно поддавались государственному учету (имеются лишь приблизительные статистические данные).

В книжных фондах многих, ранее существовавших библиотек, хранились дореволюционные издания, которые противоречили идеологии, среди них была литература монархистского и религиозного содержания. Но, несмотря на военное положение, снабжение новыми советскими книгами и периодическими изданиями было организовано. Хотя это снабжение не удовлетворяло потребностей библиотек.

  Период НЕПа, 1927-1929 г.г.

  В результате упорядочения библиотечной сети при проведении централизации, а также из-за вынужденного сокращения расходов на содержание учреждений культуры общее число библиотек в стране в начале 20-х гг. стало резко сокращаться. 

  Особенно сильно сократилась сеть деревенских библиотек. Так, в среднем по РСФСР в 1922г. по сравнению с 1920г. она уменьшилась на 60-70%.

  Сельские библиотеки объединялись с другими культурно-просветительными учреждениями. В некоторых губерниях для финансирования библиотек вводилась плата за пользование их книжными фондами.

  В ноябре 1921г. ЦК РКП(б) издал циркуляр о порядке привлечения местных средств к расходам на содержание просветительных учреждений, в котором предполагалось оградить библиотеки и другие учреждения культуры ”от

Халімон с-пад пушчы: "Деревня просит: Дайте книгу!"

Евгений Хлебцевич

  Очень заинтересовала меня тема Павленковских библиотек. Совершенно случайно, при подготовке маршрута нашего ежегодного выездного семинара по библиотекам Беларуси я узнала от коллег из Брестской районной сети библиотек о том, что у них есть такая библиотека! И находится она в Остромечево, недалеко от Бреста. Конечно, мы туда поехали и посмотрели  как живёт эта удивительная деревня, как работает не менее удивительная библиотека. На мой взгляд, о таких библиотеках нужно больше говорить в профессиональном сообществе. В России о Павленковских библиотеках говорят много, даже создано сообщество Павленковских библиотек, а вот в Беларуси не очень эта тема развита. О самой библиотеке в Остромечево я напишу позже, а пока мне захотелось узнать кто и когда помогал организовывать народные библиотеки в Беларуси, где они находятся, сохранились ли они, знают ли, что в своё время носили звание Павленковских?

Флорентий Павленков

И вот что удалось найти.

  В начале 1870-х годов в Минске, Могилеве, Пинске, Витебске, Новогрудке, Волковыске, Ошмянах появляются общественные библиотеки, открытые на средства местной интеллигенции и городского самоуправления. Организуются коммерческие библиотеки и кабинеты для чтения. Функционируют библиотеки для народного чтения как особые отделы при школах. Большой популярностью у населения пользовались народные библиотеки, созданные на пожертвования известного книгоиздателя Флорентия Павленкова. В селах Минской и Гродненской губерний было открыто 11 библиотек. Активное участие в организации народных библиотек принимал научно-литературный кружок Е. И. Хлебцевича, в дальнейшем видного библиографа и библиотековеда.

  Евгений Хлебцевич (псевдоним "Халімон с-пад пушчы") принимал активное участие в так называемом Первом Всероссийском съезде по библиотечному делу, проходящем в 1911 году. Его доклад назывался "РАЗВИТИЕ БИБЛИОТЕЧНОГО ДЕЛА В БЕЛОРУССИИ". К сожалению, доклад так и не был услышан (не хватило времени), но он напечатан в Трудах Съезда.

Заканчивался доклад словами:  "Деревня просит: Дайте книгу!"

 Сейчас в нашей стране проходит активная оптимизация в сфере библиотечного дела. Поэтому, думаю, что будет интересным для вас, уважаемые читатели узнать, что и сто лет назад темы для размышлений у профессионального библиотечного сообщества были всё те же. 

Но прежде мы поговорим о личности Евгения Хлебцевича. 

 В начале ХХ века в царской России, как и на ее национальных окраинах, в том числе и в Беларуси (так называемом Северо-Западном крае), наблюдался целый ряд демократических процессов. Шла широкомасштабная борьба за социальное раскрепощение, вылившаяся в революцию 1905 – 1907 годов, в результате чего царизм из монархического вынужден был преобразоваться в конституционный (начала действовать Дума). На национальных окраинах борьба за социальное раскрепощение подкреплялась еще и битвой за национальные интересы. Царизм делал определенные уступки. Так, 25 декабря 1904 года был отменен запрет на белорусское слово в печати, который действовал с 1867 года. Стали легально выходить на родном языке белорусские книги, газеты, журналы. Активизировалась театрально-музыкальная жизнь. Ярко выраженную национальную окраску обрела живопись. В целом это был период белорусского национального возрождения. На культурно-исторической арене появились такие гиганты, как Янка Купала и Якуб Колас в литературе, Игнат Буйницкий в театральной сфере, Евфимий Карский в филологической науке и библиографии, Евгений Хлебцевич в библиотечном деле. 

  На волне национально-освободительного движения возник Белорусский научно-литературный кружок студентов Петербургского университета. Члены кружка, и в первую очередь известный впоследствии библиотечный деятель Евгений Хлебцевич, стали инициаторами создания бесплатных народных библиотек в Белоруссии. Как отмечает историк библиотечного дела М.И.Покало, «было создано 11 народных библиотек: девять в Гродненской губернии и две в Минской. Они распространяли литературу среди жителей свыше 100 сел». 

 Основу этих библиотек составили книги прогрессивного издателя Ф.Ф.Павленкова. Брат Евгения Хлебцевича Владимир писал, что «известный издатель Павленков пожертвовал по завещанию капитал на устройство народных библиотек». Активное участие в подборе литературы для народных библиотек и в их снабжении принимала демократическая интеллигенция Беларуси. Так, например, Янка Купала, находившийся в то время в Петербурге, обеспечивал народные библиотеки изданиями белорусского издательства «Загляне сонца і ў наша аконца». Члены Белорусского научно-литературного кружка Петербургского университета хлопотали о получении книг от издательств «Знание», «Посредник» и других, организовывали вечера и концерты, часть сбора от которых шла на приобретение литературы для народных библиотек. По ходатайству членов кружка Петербургская Академия наук в порядке исключения бесплатно выделяла библиотекам произведения русской классической литературы, посылали свои книги Л.Толстой, М.Горький, А.Серафимович. Благодаря народным библиотекам белорусские крестьяне впервые получили

"Книга и чтение в жизни советского села" - через 40 лет найдите 10 отличий в работе сельской библиотеки

  Держу в руках сборник статей "Книга и чтение в жизни советского села: проблемы и тенденции", изданный в 1978 году Государственной библиотекой СССР им.В.И.Ленина. Тираж 10 000 экземпляров.

Случайно обнаруженный мною документальный источник посвящён результатам всесоюзного комплексного исследования (1973-1975гг.), проведённого в 18 экономических регионах СССР, в том числе и тогдашней Белорусской ССР.

Ощущения двоякие - вроде бы давно забытое прошлое, много раз перечёркнутое, отвергнутое, задвинутое в дальний угол истории.

Кому сейчас интересны проблемы чтения в СССР? Думаю, что совсем малой части специалистов.

Однако, смею предположить, что тенденции в чтении середины 70-х могут рассказать нам много интересного.

Значение слова тенденция - "Словарь иностранных слов" тенденция [нем. tendenz <лат. tendere направляться, стремиться] - 1) направленность во взглядах или действиях; склонности, стремления, свойственные кому-,чему-либо; 2) направление, в котором совершается развитие какого-либо, явления;

 А с другой стороны, именно в семидесятые годы  произошли значительные изменения в развитии библиотечного дела стран Советского Союза. Какие именно - вы знаете сами. Сегодня речь не об этом.

Изучив материалы вышеназванного сборника хочу сказать, что авторы статей очень серьёзно и фундаментально рассматривают такие процессы  как: "Актуальные проблемы культуры современного села", "Некоторые аспекты интернационализации чтения на селе", "Чтение жителей села в помощь пополнению профессиональных знаний", "Представления интеллигенции села о настоящем и будущем чтения советской молодёжи". Почитайте, как именно раскрыты темы.
(нажмите на любое фото)

Особенно меня заинтересовали материалы, посвящённые представлениям о будущем чтения и их влиянию на читательское поведение, а также роли библиотеки в организации чтения жителей села. Прежде всего информация предполагает сравнение "тогда" и "сейчас".

Поищите в фондах своих библиотек данное издание и получите истинное профессиональное наслаждение от словосочетаний "СССР", "Советский Союз", "КПСС" и других.

Судите сами: "Сегодня в стране насчитывается свыше 80 тысяч сельских библиотек, в зоне их деятельности проживает почти половина населения Советского Союза. Значимость сельской библиотеки определяется степенью её воздействия на политико-воспитательную, производственную и культурную жизнь современного села. Библиотека выступает как звено различных систем: системы политического просвещения масс, их образования, производственной деятельности, профессиональной учёбы. Вместе с тем, сельская библиотека - звено в системе культурно-просветительских учреждений на селе, звено огромной, разветвлённой сети библиотек страны, основной посредник между читателем и всем потоком печатной продукции, ибо обязанность сельской библиотеки - сделать доступным жителям села не только свой фонд, но и любое издание, вышедшее в стране."

Не знаю как вы, а я горжусь работой сельских библиотек и в 70-е и в двухтысячные. И это отнюдь не пафосные слова, а личное мнение библиотекаря с более чем 20-летним стажем работы. И, кстати,  20 лет назад я начинала работать именно  в сельской библиотеке.