Для тех, кто любит качественную прозу о временах средневековья. Для тех, кто хочет узнать больше об истории Беларуси. Для тех, кто хочет думать и понимать. Сегодня для вас в рубрике "Прочитано для вас" роман Владимира Короткевича "Христос приземлился в Гродно. Евангелие от Иуды".
Написан роман был в 1965 году, значит нынешний 2015 год для него юбилейный - 50 лет. Получается, что „Хрыстос прызямліўся ў Гародні“ был написан задолго до „Кода да Винчи“, до „Имя розы“ Умберто Эко, и до рок-оперы „Исус Христос суперзвезда“ Эндрю Лойда Вебера? Белорусский писатель Владимир Короткевич опередил их всех, но умер в 1984 году,. К сожалению, он так и не смог пробиться к всемирному литературному процессу, хотя этого безусловно заслуживал.
Для меня этот роман-притча стал откровением хотя, признаюсь честно, с первой строки читался тяжело. Когда стало легко я и не заметила - настолько гармонично стали вплетаться мысли автора в моё сознание.
Сюжет, если кратко, такой: Белая Русь, век шестнадцатый. Недоучившегося школяра Юрася Братчика, присоединившегося к труппе лицедеев, жители Городни принимают за Христа. Народ, изголодавшийся по вере и отчаявшийся от бесконечного голода и лишений, тянется к нему. Постепенно игра перестает быть игрой, и Братчик берет на себя ответственность за верящих ему людей...
А если не очень кратко, то получается так: роман «Христос приземлился в Гродно» посвящён событиям белорусской истории XVI столетия. К написанию романа Короткевича побудило помещённое в «Хронике Белой Руси» Мацея Стрыйковского упоминание о появлении на Гроденщине при короле Сигизмунде І Старом (1506—1548) самозванца, который «себе приписал и присвоил» Христово имя, «проходимца по имени Якуб Мялштинский».
Это роман-притча с философскими размышлениями о назначении человека. Вещь на все времена. Начинается как обыкновенный плутовской роман, почти лубок под средневековье, а потом разворачивается в напряжённое и где-то даже надрывное повествование о людях и их доле.
Оказывается, некоторые вещи не изменились от Средневековья, они попросту являются вневременными: коррупция власти, механизмы заключения и запугивания, стяжательство, ведущее к кризисам, большие обманы, которые базируются на людской вере.
Неизменными остаются и человеческие эмоции, о которых Короткевич пишет в своем антиевангелии так, что становится и страшно, и смешно.
Для тех, кто понимает беларускую мову - краткий отрывок из романа.
...У гэты момант вочы Хрыстовы зірнулі ўбок, і ён ледзь не анямеў ад здзіўлення. Тыя манахі, якіх ён сустрэў, вялі па плошчы гаспадара. Ён ішоў увесь светлы і ўсё паскараў хаду. Падышоўшы да стала, зямно схіліўся камісарыю:
— Дзень добры, сонца наша яснае. Слава Хрысту.
Камісарый гартаў паперы.
— Гэта ты іх агаварыў? — спытаў урэшце глава доказнай інквізіцыі.
— Я, — ударыў сябе ў грудзі гаспадар. — І не шкадую ў руплівай дбайнасці сваёй да царквы.
— А ўчарашні самаагавор нашто? З глузду з'ехаў?
— Н-не! На сябе данёс! Таму — думку, мысль, у сябе адчуў.
— Якую?
— Нашто Пан наш Бог у патопе жывёлін тапіў? Яны ж граху не імуць. Каб гэта веруючаму нейкаму выгадна было — тады ясна... Ну, а падумаў — спалохаўся. Што ж гэта будзе, калі кожны — думаць?.. Каюся, ойча!
Камісарый зрабіў знак, каб гаспадара адвялі да іншых.
...Апошняга з пяцёх даўно прывязалі да слупа. Камісарый даўно ўжо кінуў змрочныя словы водпусту:
— І nunс, anima anceps, et sit tibi Deus misericors*.
* Дык ідзі ж, грэшная душа, і хай злітуецца з цябе Бог.
Палалі, цягнуліся да неба, ірваліся ў яго пяць агнёў....
...гаспадар, нібы не верачы сабе, вадзіў вачыма ў розныя бакі. Нават сюды, у тое месца, дзе стаялі апосталы, часам нясцерпна наносіла агнявой спякотай. Што ж было тым?
Клубілася, круціла, раўло. Нібы ў залаціста-крывавых варонках стаялі пяць чалавек. Агністыя зыркія птушкі часам адрываліся ад свайго гнязда і ляцелі ў ружовы прысмерак.
Хрыстос адчуваў, што часам, калі павароціць ветрам полымя ў ягоны бок, у яго патрэскваюць валасы. І ўсё ж ён не адступаў....
...І тут раптам залямантаваў гаспадар:
— Дык я ж з руплівасці! Я ж з дбайнасці! Няўжо і мне адплата?!
— І табе, — няголасна сказаў Хрыстос. — Не агаворваў бы, каб верыў чыста.
Гаспадар нібы толькі тут заўважыў яго і ўспомніў аб абяцанні:
— Хрыстос! Ратуй мяне! Р-ратуй мяне, Хрыстос!
— Ісцінна кажу табе, сёння ж уздадуць табе па жаданнях тваіх, — ціха паўтарыў шкаляр.
— Я ж ча-ла-ве-ек!
Раввуні не мог больш цярпець гэтага. Ён паглядзеў на Юрася і жахнуўся: вочы ў шкаляра былі бязлітасныя.
— Успомніў, — сказаў Хрыстос. — Свіння бачыць зоры толькі, калі ёй пнуць у рыла....
Ірваўся, ірваўся ў неба агонь...
На киностудии «Беларусьфильм» в 1967 году по сценарию «Христос приземлился в Гродно» был создан одноимённый фильм. Однако 22 года пролежал "на полке" - был подвержен цензуре. И только
Давно не говорили мы о прочитанном. Сегодня в рубрике "Прочитано для вас" роман белорусской писательницы Зинаиды Дудюк. Пару слов о романе. Это история семьи, живущей на хуторе где-то между Жабинкой и Брестом. Две сестры Зося (Соня) и Катя Борейши влюбились в молодого односельчанина Гордея Рахубу. Что с ними происходит в непростое время с 1914 по 1970 годы? Западнобелорусская деревня живёт под властью то Польши, то советской России. Что происходит с деревней? 
ДАВЕДКА: Дудзюк Зінаіда, нарадзілася 29.03.1950 г. у вёсцы Слабодка Браслаўскага раёна Віцебскай вобласці ў сям'і рабочага.
Как обойтись без автора истории о Щелкунчике? Но поищем что-то неизбитое. Например, «Приключения в новогоднюю ночь». Некоего Странствующего Энтузиаста Рождество и Новый год «всякий раз гонят прочь из моей мирной кельи и ввергают в бурное бушующее море». Вот и на сей раз – пошел в гости к советнику юстиции, встретил там возлюбленную Юлию, та опоила его волшебным питьем, в результате герой оказался в подозрительном кабачке с призраком генерала Суворова, с утерявшим зеркальное отражение Эразмусом Шпикером и лишенным тени Петером Шлемилем. Да и вообще все в этом мире призрачно: «И тут же мне привиделось, что общество гостей советника являет собой как бы нарядно украшенную к Рождеству витрину кондитерской... И что сам советник – это хорошенькая марципановая куколка с манишкой из почтовой бумаги. Выше, выше поднимались деревья и кусты роз».
2. Уладзiмiр Караткевiч «Калядная рапсодыя»
